Главная
ФОТОГРАФИЯ
Стихи
Проза
Всякая всячина
Я
Контакты
Мой дом
Порой мне кажется, что все это сон, какой-то кошмарный сон, в котором воплотились мои самые потаенные, самые глубокие страхи. Обстоятельства сложились так, что мне приходится переезжать из квартиры, в которой я вырос. Завтра я уеду отсюда, и здесь поселятся другие люди.Это обычная хрущевка в спальном районе Питера. Три комнаты. В самой маленькой из них живу я. Живу с десяти лет. Я помню, как делал здесь уроки за убогим секретером, привезенным из Минеральных Вод, где мы жили до переезда, помню, как увешивал стены переводами песен «Скорпионс», как впервые поиграл в компьютерную игру – «War Craft», когда брат на мамины деньги купил 133-й. Уже несколько лет комнатка обклеена голубыми обоями, на которых изображены водопады. В солнечные дни в окно падает столько света, что я не могу работать здесь из-за бликов на мониторе. За окном, в нескольких метрах от основания дома, когда-то росло огромное дерево. Распускалось оно шикарно. Я мог прикоснуться к его листьям ладонью, высунув руку из окна. Когда дерево спиливали соседи, что живут на втором этаже – оно закрывало им солнце - я выбежал из дома, подбежал к дереву с цепью, обмотанной вокруг кулака, и пригрозил соседям расправой. Я крикнул, что они пилят доски себе на гробы. Но я слишком поздно услышал звук пилы, дерево было обречено. Вернувшись домой, я провыл несколько часов; я даже не расслышал, как оно упало. Как я хочу, чтобы мои тогдашние слова, обращенные к этим нелюдям, стали пророчеством! Это дерево было мной, я рос вместе с ним. Эта хрущевка, эта квартира, эта комнатка – тоже я. Они дороги мне больше, чем иные люди. Конечно, я редко думал об этом, о таком думают только когда прижмет. Но сейчас я плачу за свое бездумье. И буду расплачиваться всю жизнь.
Я пытаюсь утешиться тем, что однажды, когда у меня будет куча денег, я вернусь в эту квартиру и предложу ее жильцам новую, с ремонтом, в центре города. Я оплачу их переезд, и пусть они считают, что я сумасшедший. Они не знают, что все эти годы я был несчастен, скорбел о детстве, о стареньком шифоньере и затоптанном половичке у входной двери, который они вышвырнули за ненадобностью.
Когда-нибудь, через много лет, когда у меня не останется ни родных, ни близких, я вернусь домой, пройду через комнату, в которой однажды убежал наш хомячок, на крохотную кухоньку, открою окно, обопрусь на подоконник, на котором так любила сидеть наша персидская кошечка, и зальюсь самыми горькими, самыми страшными слезами. Время отбирает у нас все, и с этим ничего нельзя поделать. Память о людях, которые ушли навсегда, о вещах, которых уже давно нет, о светлых днях детства изводит нас, заставляет страдать. У всех нас есть прошлое, в которое мы отчаянно хотим вернуться, пусть даже ценой всего, что нажили. Но я выйду из кухни, глотая слезы, и увижу, что на стенах моего родного дома - новые обои, а вместо облупленного деревянного пола - линолеум. Да, я знаю, прошлое не вернуть. И мне больно. Господи, как мне больно! Я смотрю на стену. Когда-то здесь стоял сервант. Однажды я достал из него большую вазу, она выскользнула из моих рук и разбилась. Мама тогда так кричала! А бабушка, пытаясь ее успокоить, сказала какую-то глупость… Моя мама умерла. И бабушка умерла. И вазы нет. Люди, потерявшие дом, близких и родных, скитаются по чужому, пустому миру. Они не могут найти замену ушедшему. Они пытаются, но не могут. В их сердцах черным-черно. Тот желтоватый свет, что светил им в гостиной, для них дороже всякого другого света, и те улыбки, какими улыбались родители, дороже улыбки жены, сына, всех жен и сыновей. Я заканчиваю писать и плачу. Я хочу остановить время.